Лелв орел через море

Страсть человека, как паруса корабля - они его иногда топят, но без них он не может плавать, сказал один мудрый француз. Не факт, что выходец из Украины, но это не столь важно. Гораздо важнее другое: о украинских «затятых» мореходах, от Козаков до ныне здравствующих яхтенных капитанов, много ли мы знаем? А их морских походов наберётся не на один рассказ. И даже очень интересные сюжеты встречаются. Например, я слышал весьма учёную аргументацию того, что некогда на острове Мадагаскар существовала морская флибустьерская республика, созданная запорожскими казаками. Верите? Надеюсь, мы поговорим обо всём этом позже. А пока - о чём же будет история, которой откроем эту тему? Конечно - о море, свободе, конечно - о радости осуществляемой мечты, и о беде и, конечно, о победе Человека. Я же, признаюсь вам, нахожу в этом историю Страсти, о которой писал француз. Судите сами:
7 декабря 2005 года к полицейскому прибрежного городка Лаврион (Греция) обратился почтенного возраста украинский гражданин: его яхта с трепетным именем «Берегиня», которую он столько лет строил своими руками, разбивалась волнами на соседних скалах. Но спасти, забрать с собой практически ничего не удалось. Совершенно незнакомая греческая женщина принесла яхтсмену сухую одежду, а местные власти посадили на самолёт до Киева. Был даже лагерь для депортируемых. Так встречал 68-летний киевлянин Григорьевич ОРЁЛ новый 2006 год.
Давайте представим себе: ходить под парусом в море с 16 лет, с опытнейшими капитанами, позже самому водить парусники в Средиземное море и до Британских островов. Наконец, построить собственную белую красавицу «Берегиню», задуманную для кругосветного плавания. Стартовать на 67-м году жизни в одиночку, менять в пути сломавшуюся мачту на новую и...
Что бы вы чувствовали, вернувшись домой после такого? Как это могло случиться? Почему? Я испытывал сочувствие к собеседнику и даже некоторую растерянность. Хотелось сказать что-то обнадёживающе оптимистичное. Но я спросил: - Почему Вы отправились один? Ведь такое путешествие, скажем, вдвоём, как делают многие, могло бы быть и безопаснее, и интереснее? Владимир Григорьевич говорил о чистоте спортивной задачи, а я, признаться, думал: ну какой может быть спорт в 68 лет?! И только когда в скупых, неловко звучащих объяснениях капитана проскользнуло: «Это моя задача. И я не могу подвергать опасности близких», — я почувствовал его Страсть. Понимаете, не пенсионерская прогулка по тёплым странам или бегство из надоевшей действительности, а крепкая мужская страсть— победить собственные слабости, доказать себе и миру, что есть у украинского «чолов1ка» порох в пороховнице! Я не акцентирую внимание на слове «украинский» потому, что этого не делает капитан Орёл, но не сказать так было бы не верно. Он говорит по-украински. С козаками нёс Украину в мир на козацкой чайке «Пресвята Покрова», обошедшей вокруг Европы с заходами во многие страны и порты. И нет сомнения, что он — настоящий украинец.
Итак, начало декабря 2005 года. В штормовом Средиземном море 67-летний капитан получает сильную травму плеча, едва не потеряв сознание. Впереди ночь и опасный пролив. Он решает лечь в дрейф на проверенном и весьма надёжном авторулевом, чтобы немного отдохнуть и дождаться рассвета. Увы, жестоким будильником стал удар корпуса о скалы...
Естественно и необходимо после этого ставить вопросы. В чём причина аварии? Где ошибка капитана? Что было не учтено или сделано неверно? Как можно или нужно было действовать, не допуская такого исхода? Не хватило опыта или не в этом возрасте ставить такие эксперименты? А может, досадный случай, от которого не застрахован никто, выходящий в море?
Я задавал эти вопросы самому Владимиру Григорьевичу и знающим его опытным яхтсменам. Тема деликатная, но
важная. Любопытно, что никто из коллег не усомнился в его опытности и квалификации, отзываясь о нём, как о капитане, с большим уважением. Что говорит сам Орёл? Конечно, он знает, что произошло, и мне говорил о причинах весьма осознанно и технично. Никакой мистики, и это подкупало. Собственно, и моя заметка планировалась технической — такой себе разбор полётов. Анализ закончившихся историй полезен как поучение. Но в этой я позже обнаружил ракурс, показавшийся мне более важным для читателей «Фарватера». Оказывается, мы не в конце, а в начале истории.
В апреле 2006-го, в скромном яхт-клубовском домике общаясь с капитаном, я рядом с фотографиями «Берегини» обнаружил чертежи новой яхты.
- Вы собираетесь строить новую?!!
- Конечно. Скоро козаки мне привезут из Карпат хороший дуб для киля. Думаю, года три — и смогу реализовать отложенное.
Так, может быть, «ещё не вечер»?! Сколько будет Григорьевичу через три года, не забыли?! Воистину: «силён не тот, кто не упал, а кто, упав, сумел подняться!»
Да, а знаете, как Орёл назвал новую лодку? «Голота». Такое имя мог выбрать только истинный украинец — непафосный, мужественный и... с непотопляемым юмором.
Прощаясь в тот раз с капитаном, я сказал себе: «Куплю самое лучшее шампанское на спуск его яхты!»
Когда в Киевском городском крейсерском яхт-клубе моего собеседника назвали Орёл Григорьевич, я подумал вначале — показалось. Затем убедился и даже растрогался. И самому теперь хочется говорить: Здравствуйте, Орёл Григорьевич!!! Семь футов под килем!